Свобода слова и право на неприкосновенность частной жизни: соображения
Будучи важнейшим атрибутом демократии, свобода выражения мнений узаконена посредством ряда как национальных, так и международных инструментов. В Европейской конвенции по правам человека (далее – Конвенция) это понятие было закреплено в статье 10. В случаеХэндисайд против Соединенного КоролевстваМы отмечаем важность, придаваемую Европейским судом по правам человека (ЕСПЧ) этому принципу: «свобода выражения мнения представляет собой одну из важнейших основ [демократического] общества, одно из основных условий его прогресса и развития каждого человека».
В том же деле Европейский суд подчеркнул, что свобода выражения мнений применима не только к «информации» или «идеям», которые воспринимаются благосклонно или рассматриваются как безобидные или безразличные, но также и к тем, которые оскорбляют, шокируют или беспокоят; таковы требования того плюрализма, толерантности и широты взглядов, без которых не существует «демократического общества».
Свобода выражения мнений не является абсолютным правом и, как показал Суд в делеМорис против Франции, оно сопровождается исключениями, требующими строгого толкования, и необходимость его ограничения должна быть убедительно установлена.
Любое вмешательство в право заявителя на свободу выражения мнения должно быть убедительно и недвусмысленно мотивировано судом с учетом принципа соразмерности. Кроме того, необходимо утверждать, что такое вмешательство необходимо в демократическом обществе.
Таким образом, если при осуществлении права на выражение своего мнения прибегают к необоснованному оскорблению, ущемляющему право на хорошую репутацию, суд призван принять во внимание все стороны дела, в том числе проанализировать, заключалось ли основной целью оценочного суждения скорее в повышении осведомленности общественности о вопросе, представляющем общественный интерес, даже если оно выражено в преувеличенной или провокационной форме, а не в очернении.
Мы сталкиваемся с нарушением статьи 10 Конвенции, когда причины, на которые ссылаются национальные суды, не могут считаться уместными и достаточными для оправдания вмешательства в право заявителя на свободу выражения мнения и когда это вмешательство является несоразмерным по отношению к преследуемой законной цели.
ВМарунич против ХорватииВ этом деле Европейский суд постановил, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции, установив, что вмешательство в свободу выражения мнения заявителя в форме увольнения в дисциплинарном порядке не является необходимым в демократическом обществе для защиты репутации и прав рассматриваемого общества. В данном случае заявительница, директор муниципальной компании, предоставляющей услуги, представляющие общественный интерес, была уволена в дисциплинарном порядке после публичных заявлений, в которых она защищала себя, заявлений, сделанных через неделю после того, как президент компании раскритиковал ее деятельность в статье в прессе. Решение об увольнении было мотивировано тем, что ее высказывания в прессе вредят репутации компании. Заявительница жаловалась, что ее заявления для прессы были сделаны только для того, чтобы опровергнуть ложные обвинения против нее, и что ее увольнение нарушило ее право на свободу выражения мнения.
Суд постановил, что, хотя обязательство лояльности, сдержанности и осмотрительности обычно не позволяет работникам публично критиковать деятельность работодателя, в настоящем деле существенным элементом является появление в прессе другого члена руководства компании и публичная критика деятельности заявителя. В этих условиях она не могла молчать и не защищать таким же образом свою репутацию. Требовать иного было бы расценено как превышение долга лояльности.
Внутренние законы государств-членов могут требовать доказательства правдивости заявлений, сделанных публично, и это, по-видимому, не противоречит статье 10. Напротив, такие меры предназначены для предотвращения необоснованных личных нападок с излишне оскорбительными комментариями, то есть без какого-либо веского обоснования.
В случаеAxel Springer AG против Германии, было показано, что важную роль играет качество публичной личности человека, защита репутации которого сопоставляется с ограничением свободы слова. Поскольку он был достаточно известным актером, а также тот факт, что он был арестован публично и активно стремился выйти на передний план, раскрывая информацию о своей частной жизни в серии интервью, означал, что его законная уверенность в том, что его частная жизнь будет эффективно защищена, была ограничена.
Аналогичную точку зрения мы наблюдаем и в случае сAxel Springer AG против Германии (№ 2), где Суд отметил, что дело касалось аспектов общественных интересов и что бывший канцлер, поскольку он занимал один из самых высоких политических постов Федеративной Республики Германия, был обязан проявлять гораздо большую степень терпимости, чем частное лицо.
В постоянной практике Страсбургского суда подчеркивается, что пределы приемлемой критики шире в отношении политика, чем в отношении частного лица. Политики неизбежно и сознательно подвергают себя тщательному изучению каждого своего слова и поступка со стороны общественности и поэтому должны проявлять большую степень терпимости к критике.
В решенииМладина Д. Д. В Любляне против СловенииСуд также подчеркнул, что пределы приемлемой критики шире в отношении политика, тем более что он сам делал противоречивые публичные заявления, чем в отношении частного лица. Как контекст, в котором была написана статья редактора (интенсивные политические дебаты), так и использованный стиль (аналогично провокационному поведению и комментариям парламентария) не были в достаточной степени приняты во внимание национальными судами. Таким образом, статья была не беспричинной личной атакой на депутата, а ответом на собственные публичные высказывания депутата. Следовательно, был сделан вывод, что национальные суды не установили справедливый баланс между конкурирующими интересами защиты репутации или прав парламентария и правом издателя на свободу выражения мнения.
ВРезник против Россиизаявитель жаловался, что его право на свободу выражения мнения было непропорционально ограничено. Европейский суд постановил, что действительно была нарушена статья 10 Конвенции, установив, что заявитель не вышел за пределы допустимой критики, что его заявление было основано на достаточной фактической основе и что Московский суд, который признал его виновным в клевете, не основывал свое решение на приемлемой оценке соответствующих фактов. В частности, трибунал не соблюдал никакого баланса между необходимостью защиты репутации истцов и общественными интересами. Более того, хотя заявителю было приказано выплатить лишь небольшую сумму денег в качестве компенсации, возбуждение против него иска о клевете, вероятно, окажет сдерживающее воздействие на его свободу выражения мнений.
СлучайРодригес Равело против ИспанииРечь шла о формулировках, использованных адвокатом в письменном заявлении, которое содержало оценочные суждения о судье-женщине и приписывало ей предосудительное поведение. Заявитель жаловался на осуждение и наказание, назначенное на том основании, что они представляли собой несоразмерное вмешательство в осуществление его права свободно выражать свое мнение в контексте его профессиональных обязанностей. Суд решил, что статья 10 Конвенции была нарушена. Разумеется, осуждение и приговор заявителя были предусмотрены законом, и вмешательство в осуществление его права на свободу выражения мнения преследовало законную цель защиты репутации и прав судьи и поддержания авторитета и беспристрастности судебной власти. Однако Суд установил, что осуждение заявителя может оказать сдерживающее воздействие на адвокатов, призванных защищать своих клиентов. Таким образом, испанские уголовные суды не смогли найти справедливый баланс между необходимостью поддерживать авторитет судебной власти и необходимостью защищать свободу выражения мнений. Таким образом, наказание, назначенное адвокату, не было соразмерным преследуемой законной цели и, следовательно, не было необходимым в демократическом обществе. Мы отмечаем, что данная санкция в конкретных обстоятельствах дела была чрезмерной.
Также заслуживает внимания случайМорис против Франции, в котором речь шла об осуждении адвоката, с учетом представленных в прессе замечаний, за соучастие в клевете в отношении следственных судей, отстраненных от судебного следствия по факту смерти судьи. Заявитель утверждал, что осуждение за соучастие в клевете нарушило его право на свободу выражения мнения, предусмотренное статьей 10 Конвенции. В данном случае не оспаривалось, что решение об осуждении заявителя представляло собой вмешательство в реализацию его права на свободу выражения мнения, предусмотренного законом, для защиты его репутации или прав других лиц. Однако Суд решил, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции, отметив, что осуждение за соучастие в клевете, вынесенное против заявителя, может рассматриваться как несоразмерное вмешательство в его право на свободу выражения мнения и, следовательно, не было необходимым в демократическом обществе по смыслу статьи 10.
В то же время следует отметить, что, учитывая его особый статус и должность в отправлении правосудия, Суд считает, что адвоката нельзя приравнивать к журналисту. Действительно, их соответствующие места и миссии в судебных дебатах по своей сути различны. Журналист должен сообщать, в соответствии со своими обязанностями и ответственностью, информацию и идеи по всем вопросам, представляющим общий интерес, в том числе касающимся отправления правосудия. В свою очередь, адвокат выступает в качестве субъекта системы правосудия, непосредственно участвуя в ее работе и защите стороны. Следовательно, его нельзя приравнивать к внешнему свидетелю, ответственному за информирование общественности.
Еще один важный аспект, который следует учитывать, касается подтверждения существования любого элемента, предполагающего недобросовестность со стороны лица, делающего публичные заявления, как это было показано в решенииКанеллопулу против Греции. В то же время в этом деле Европейский суд установил, что греческие суды не поместили заявления заявительницы в конкретный контекст дела и не учли правильно страдания, которые испытала заявительница, когда она делала эти заявления, в данном случае являясь пациенткой, которая пережила недостатки операции, проведенной известным косметическим хирургом. Таким образом, мы приходим к выводу, что последствия, понесенные человеком из-за действий другого, играют существенную роль, когда речь идет о публичном выражении своего мнения.
Часто возникает противоречие между статьей 10 (свобода выражения мнений) и статьей 8 (право на уважение частной и семейной жизни) Конвенции. В таких ситуациях соотношение этих ценностей должно быть сбалансировано и проанализировано применительно к конкретным обстоятельствам дела, а также легитимной цели, преследуемой каждой из сторон, во избежание несоразмерных санкций. Когда мы говорим о нарушении статьи 8 Конвенции, обсуждаются возможные последствия, такие как: стигматизация личности, которая оказывает серьезное влияние на его честь и репутацию и затрагивает его частную и семейную жизнь; невозможность продолжать работу; его вынуждают покинуть свой дом или сообщество, к которому он принадлежит, что приводит к его социальной изоляции; причинение крайне тяжкого вреда с точки зрения психологической и моральной неприкосновенности, но и физического (агрессия со стороны других людей, самобичевание, самоубийство) и т.п. Тяжесть таких последствий не должна быть предметом спекуляций, а причинно-следственная связь между заявлением и следствием должна быть доказана, чтобы убедить беспристрастный и независимый суд в истинности таких фактов.
В этом смыслеПетренко против Республики Молдовадело становится актуальным. На момент возникновения фактов заявитель был президентом Ассоциации историков Республики Молдова и профессором университета. Он жаловался, что его репутация была подорвана публикацией в официальной газете правительства Молдовы утверждений о том, что в прошлом он сотрудничал с КГБ. Европейский суд постановил, что статья 8 Конвенции была нарушена, установив, что причины, на которые ссылаются молдавские суды для защиты права на свободу выражения мнения газеты и автора оспариваемой статьи, недостаточны для первого нарушения права на уважение репутации заявителя. Суд, в частности, отметил, что статья была опубликована в контексте оживленной дискуссии, представляющей большой общественный интерес, и что заявитель, который был общественным деятелем, был вынужден терпеть больший общественный контроль и критику, чем если бы он был частным лицом. Таким образом, общий тон статьи и оскорбительные выражения сами по себе не представляют собой нарушение права заявителя на уважение его репутации. Однако, предполагая, что заявитель сотрудничал с КГБ, как если бы это был установленный факт, в той степени, в которой это было просто предположением со стороны автора, статья вышла за рамки приемлемых комментариев в контексте дебатов об общественных интересах.
Суды призваны обеспечить справедливый баланс между соответствующими интересами, когда перед ними представляются два одинаково важных права, такие как свобода выражения мнений и уважение частной жизни, подробно и обоснованно объясняя причины, по которым одна ценность имеет приоритет над другой в каждом отдельном случае, и подвергая вмешательству в любое право проверке соразмерности.
Мы считаем, что право высказывать замечания или критику по предмету, представляющему общий интерес, пусть даже в резкой или даже едкой форме, не должно ограничиваться в демократическом обществе при отсутствии уместных и абсолютно оправданных причин, особенно если речь идет о оценочных суждениях, высказанных в общих чертах и имеющих достаточную фактическую основу.
Автор: Михаэла Балан